Трехстороннее заявление руководителей стран-сопредседателей, рассекречивание Мадридских принципов вслед за этим, а также подписание в Анкаре соглашения по Nabucco заставляет думать о том, что, во-первых, политическое решение по поэтапному политическому разрешению карабахского конфликта в общих контурах принято основными региональными игроками, во-вторых, субъектность формально главных участников переговоров — Армении и Азербайджана — резко снизилась, в третьих, пройдена некая точка невозврата. Об этом корреспонденту PanARMENIAN.Net заявил эксперт Армянского центра международных и политических исследований Рубен Меграбян. «Считаю, что последующие за опубликованием принципов урегулирования возражения типа «Независимость — никогда! Если что — мы войну начнем!», «Без участия Карабаха — никогда!» и прочее битье в собственную патриотическую грудь достойны не более чем философского отношения. Это и есть тот случай, когда говорят «Что написано пером — не вырубишь и топором». Надо было думать и работать раньше. Другое дело, насколько полно отражают эти шесть принципов все аспекты урегулирования, насколько исключают возобновление войны, насилия. Можно сразу сказать — документ (а это, в общем-то, документ) неполон. Самый первый пункт, согласно которому территории вокруг Карабаха передаются под контроль Азербайджана — что это такое, контроль? Предусматривает ли он, что в рамках этого «контроля» Азербайджан может разместить там войска, чтобы «защитить» возвращающихся беженцев? Или, все-таки, это будет демилитаризованная зона? Ответа в этом пункте нет. Что собой будет представлять «открывающийся» коридор (который и без этого давным-давно открыт…), кто будет его контролировать, каким будет режим его функционирования (пункт 3) — непонятно, тем более, если раньше говорилось не о коридоре, а о сухопутной границе. Чье волеизъявление будет иметь юридически обязывающий характер в определении окончательного статуса Карабаха — народ Карабаха или кто, а может подпись одного человека? Не написано — см. пункт 4. Пункт по беженцам (5-ый) вообще — всего лишь доброе пожелание, если непонятно — кто, куда, как, под какие гарантии и т.д. И еще, что такое миротворческая операция (п. 6-ой) — это по наблюдателю на каждые 20 километров, это миротворческие войска с правом применения силы в отношении нарушителей соглашений, это что? Что там имеется в виду, непонятно. Вне этих шести пунктов остались вопросы деблокады коммуникаций и многое другое. Так что, по всей видимости, это не окончательная версия, пункты будут дополнены, будут новые пункты. Но концепция вырисовывается уже сейчас, и вряд ли она будет фундаментально изменена в будущем», — подчеркнул Меграбян.
По его мнению, крайне важно то, что по этому документу можно сделать все — от создания де-юре независимого государства до деарменизации Карабаха. «Думаю, что требуется большая креативность, внимательность, настойчивость и хладнокровие армянской дипломатии и гражданского общества Армении и Карабаха, не впадать в панику и истерику, не впадать в телячий восторг с элементами стадности, что мы уже успели увидеть и, думаю, успело вызвать неприязнь. Работа еще впереди, основная работа, потому что за этими зыбкими и жиденькими пунктами вырисовывается региональный и транспортно-энергетический контекст карабахского урегулирования, в первую очередь контекст Южного Энергетического Коридора. Подписанный в Анкаре документ по Nabucco покрывает только часть идеи, а чей газ пойдет в саму Турцию, и только ли в Турцию — вопрос остается открытым как главная проблема проекта. Думаю, без обладателя вторых по объему запасов голубого топлива — Ирана — очень трудно будет не только наполнить трубу газом, но и обеспечить безопасность транскаспийских коммуникаций, строительству которых всеми силами препятствует Кремль. Москва продемонстрировала иррационализм — ради этой цели она готова в ущерб себе закупать весь азербайджанский газ (весь, если, конечно, Азербайджан согласится и если ему позволят), а взамен — сдать с потрохами своего армянского союзника по цене 500 млн. кубов газа, равнозначную 30 сребренникам, что в среднесрочной перспективе, если не раньше, такая перезагрузка ей выйдет боком. А готовность Ирана на самый широкий диалог с Западом, которая была недавно выражена его МИДом, обнадеживает в плане того, что для Армении открываются определенные возможности», — сказал армянский эксперт.
Рубен Меграбян также заметил, что эти пункты – «только цветочки, которые свидетельствуют о начавшихся фундаментальных изменениях не только в Южном Кавказе, но и вокруг него — в самом широком охвате». Он считает, что предстоящие дипломатические баталии станут для армянского государства экзаменом на прочность и интеллект. «Но в нашем арсенале отсутствует очень важный фактор — демократический ресурс, который в 1991-1994гг сыграл решающую роль в том, что мы выстояли. Сейчас мы на одной плоскости с Азербайджаном, его наследственным султанатом, его провинциально-совковым режимом, который «широко шагает» со времен покойного Леонида Ильича, но непонятно куда. Только без нефти, без коммуникаций. Демократический ресурс не задействован у нас, этот ресурс в Азербайджане не будет задействован еще долго. Наша страна склоняется по всем падежам в ПАСЕ, в докладах правозащитных организаций. Поэтому перед тем, как требовать у власти успехов во внешней политике и возмущаться по причине их недостаточности или отсутствия, не стоит забывать, что внешняя политика — продолжение внутренней. Даже теоретически — не может тупость внутри преобразоваться в мудрость вовне, ибо не может никогда. А это уже пища для размышлений граждан», — подчеркнул Меграбян.
