Однако при увеличивающемся разрыве между Обамой и МакКейном такая позиция республиканцев явно не по душе американцам, тем более в условиях все углубляющегося финансового краха, вслед за которым неизбежно придет депрессия промышленности. Естественно, что в таких условиях портить отношения со страной, обладающей нефтью и газом и к тому же играющей все более значительную роль среди стран-производителей нефти, просто смертельно. Да, конечно, Израиль занимает очень большое место в американской внешней политике, но прежде всего для США – собственные интересы. А они сейчас говорят о том, что с Ираном, да и вообще с исламским миром, не нужно делать резких движений, что подтверждает политика в Ираке и Афганистане.
Джордж Буш считает, и вполне обоснованно, что решение вопроса о дипломатических отношениях с Ираном следует отложить до лучших времен, чтобы он не усложнил ход предвыборной кампании.
В свою очередь, Тегеран уже давно проинформирован об этой инициативе, но его мнение по этому вопросу остается неясным. Президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад заявил в сентябре в Нью-Йорке, что он готов рассмотреть вопрос о восстановлении дипломатических отношений Ирана и США. Но все это пока заявления, нужные обеим странам.
Иран изо всех сил пытается вернуться в семью цивилизованных народов и если ему удастся нормализовать отношения с США, то можно говорить о большом прогрессе в регионе. Не случайно, что все эти разговоры начались именно после того, как несколько утихли августовские страсти. Иран оказался выключенным из процесса переформатирования региона и это для него крайне нежелательно. Турция уже успела заявить о своей Кавказской платформе стабильности, однако без участия Тегерана ни о какой региональной стабильности и безопасности речи и быть не может. Правда, если США и Иран восстановят дипломатические отношения, то Анкаре придется довольствоваться вторыми ролями, поскольку Иран ни в коем случае не согласится на второе место и этому есть ряд причин. Одна из главных: наличие нормальных отношений со всеми странами региона, включая ту же Турцию. Нормальные отношения подчас несколько декларативны и далеки от желаемого, но прямой конфронтации у Ирана нет даже с Азербайджаном, чего нельзя сказать о Турции, над которой дамокловым мечом висят армяно-турецкие отношения. Несмотря на «горячие» заверения Еревана и Анкары об «оптимизме» и «прогрессе», дело дальше пустых заявлений не продвигается, да и не может продвигаться.
Иран также может оказать вполне серьезную помощь в решении нагорно-карабахского конфликта, так как он практически нейтрален. Все разговоры о «братском азербайджанском народе» — пустые слова, больше всего Тегеран не хочет увеличения тюркского влияния в регионе, которое может стать серьезной помехой именно для нормальных отношений на Кавказе. Грузия, как политическая единица, в счет не берется – никто не в силах предугадать, чем закончится противостояние Михаила Саакашвили с бывшими соратниками. По всей вероятности, на Кавказе и в регионе в целом грядут перемены не только в отношениях между странами, но и в отношениях с державами.
Карине Тер-Саакян
